Конкуренции между самими альпинистами как таковой в промальпе нет. Во-первых, занятие это непростое и рисковое, и зарабатывать себе на жизнь подобным способом жаждут не так уж много людей. Во-вторых, альпинист альпинисту скорее брат, чем соперник.

– Если я, свесившись с крыши, монтирую рекламу, а за углом ребята делают то же самое, я с ними обязательно познакомлюсь, – объясняет Алхутов. – Потом мы можем друг друга приглашать на разные заказы. Вообще, когда человек только начинает заниматься промышленным альпинизмом, он работает в связке с более опытными товарищами. Постепенно к нему переходит часть их заказов, он работает в бригаде. Вместе с тем у него образуется своя личная клиентура: довольные заказчики рекомендуют грамотного подрядчика своим знакомым. Я «пошел по рукам» года через два с половиной после своего «дебюта».

Очень часто клиентами промальпинистов становятся люди, которым просто удалось увидеть их в работе.

– Висишь на высоте десятого этажа, а снизу подходят люди, начинают кричать, махать руками – просят номер телефона, – рассказывает Алхутов. – На такие случаи я всегда запасаюсь записками с номером и сбрасываю их вниз, привязав к какой-нибудь гайке.

Главная проблема промальпа – клиент, который считает, что он всегда прав. Если заказчик понимает свою некомпетентность в технологических процессах, специфике работы промальпа, если советуется с исполнителем – с ним можно договориться. Но если он заявляет: «Хочу только так и никак иначе, и меня не волнует, что сделать это невозможно!» – иногда проще отказаться от выполнения заказа, чем удовлетворить его требования. А главная проблема клиента – промальп, который считает, что если он умеет висеть, то ему все должны. Такие люди набивают себе цену, не обладая соответствующими навыками. К сожалению, пока не существует решения этой проблемы, и клиенты предвзято относятся к альпинистам.

С множеством проблем сопряжена и работа на фасадах и крышах жилых домов. Например, альпинист может потратить полдня на то, чтобы получить ключи от чердака. Или столкнуться с недоброжелательностью жильцов. Но самый большой риск для промальпиниста – лишиться здоровья, а то и жизни.

На волоске от гибели пришлось побывать и Сергею Алхутову.

– Однажды мне чуть не отрезало ноги, – рассказывает он. – При монтаже рекламного щита меня ударило металлоконструкцией, которую подавали на подъемном кране. Будь я «пристрахован» к этому щиту, меня могло бы прищемить, и я бы остался без ног, а так упал и отделался переломом. Но нет худа без добра: пока лежал в гипсе, написал шикарный сборник эссе и собрал бригаду, которая выезжала на заказы вместо меня, а я получал комиссионные. Правда, через три месяца после того, как вышел из больницы, я эту бригаду расформировал и опять начал висеть сам. Ведь это – высший кайф.